В ее прошлой жизни все было чинно, весомо и предсказуемо. Кабинеты Министерства энергетики, строгие костюмы, аналитические записки для Центра стратегических разработок, за плечами — два диплома престижного Университета управления по юриспруденции и инвестиционному менеджменту. Екатерина Милова знала, как просчитывать риски, управлять активами и строить безупречную карьеру. Благотворительность? О ней она знала разве что из популярного тогда «Живого Журнала», где обычные люди просили о помощи. Кате хотелось помогать, но прагматичный ум юриста требовал прозрачности: как отличить правду от обмана?
— Уходила с мыслью: «В благотворительность? Больше никогда!» — вспоминает Екатерина. — Ответила категорическим отказом и на первое предложение фонда ОРБИ. Думала: вот сейчас немного отдохну и найду «нормальную» работу в офисе.Но судьба — великий фантазер. Она снова свела ее с Дарьей Лисиченко, основательницей ОРБИ. Катю зацепила история создания фонда: Дарья открыла его после пяти лет тяжелейшей борьбы семьи за жизнь отчима. А еще Катю, как профессионала, подкупила редкая по тем временам деталь — в ОРБИ с первых дней была системная PR-служба, а значит понимание важности публичного освещения проблем. И главное: фонд помогал взрослым. В России, где охотно жертвуют детям и животным, взрослый человек, попавший в беду, долгое время оставался самым незащищенным звеном.
— Моя история началась с любви и поддержки, которые мне дарила семья. С детства я была окружена близкими, которые вкладывали в меня свои ресурсы и надежды. Все это помогло мне стать тем, кем я есть сегодня — борцом за здоровье и благополучие других.Когда-то, еще до работы в фонде, инсульт пришел в Катину семью — заболела бабушка. Утонченная, интеллигентная женщина, чьей любимой фразой было: «Катя, настоящие леди так не поступают».
— В больницу мы отвезли леди, — рассказывает Екатерина. — А домой вернулся абсолютный монстр. Бабушка стала агрессивной, кричала, раскидывала вещи, плевалась едой. Мы с мамой были как слепые котята: винили себя, не понимали, что происходит. Может, её в больнице чем-то накачали?Тогда никто не объяснил испуганным женщинам, что это «не характер испортился», а так мозг реагирует на катастрофу. Инсульт — это не просто физическая немощь, это тотальный слом личности человека и привычного уклада всей его семьи. Родственники выпадают из жизни, превращаясь в круглосуточных сиделок в состоянии постоянного стресса. Именно поэтому Катя настояла на том, чтобы горячая линия ОРБИ стала бесплатным спасательным кругом, где психологи, неврологи и юристы разжевывают растерянным людям каждый шаг: как ухаживать, как оформить инвалидность, как, наконец, не сойти с ума самому.
— Чаще всего человек с инсультом сутки или двое проводит дома, и только потом семья обращается за помощью. К сожалению, в таком случае врачи уже ничего не могут сделать — только наблюдать. У медиков есть всего 4,5 часа с момента начала инсульта, чтобы спасти человека. Это терапевтическое окно. Успели — и реабилитация пройдет быстрее, и человек сможет вернуться к нормальной жизни. Не успели — цена секунд измеряется годами инвалидности.
— Обратитесь к здравому смыслу. Чего оправданно бояться: профилактического обследования или смерти от инсульта? Что дешевле: пройти чекап или несколько лет оплачивать услуги сиделки и реабилитацию? Не прячьте голову в песок. Будьте настоящими инвестиционными менеджерами. Ваше здоровье — это ваш самый главный актив, а риски, связанные с ним — это то, чем вы обязаны научиться управлять. Жизнь не всегда дает второй шанс.А если у вас остались вопросы — переходите на страничку фонда, там точно подскажут!
